Восхода бликам улыбаясь, Купаясь в чёрной грязи букв, Глаза сомкнутся — не заметишь. И ты, едва глаза сомкнув, Контроль теряешь — забиваешь Затылок в душную постель. Тягучий морок, словно ставни, Твою зашорит колыбель. Образы все испещрились червями, В старой землянке гниют образа. Город раздробленный сиплой ухмылкою Щерится, скалится прямо в глаза. Образы все обмотались туманом, В старой землянке лежим мы с тобой. Город рассыпался; в ливень полуденный Город окутывал нас тишиной. Во сне просел под одеялом Твой корпус нагий, влип в матрас. Восход разбился о ресницы — Твоих он не коснулся глаз. Покрылось липким потом тело, И шея сильно затекла; Восход, пока ещё несмело, Скользнул насквозь окна стекла. Образы все испещрились червями, В старой землянке гниют образа. Город раздробленный сиплой ухмылкою Щерится, скалится прямо в глаза. Образы все обмотались туманом, В старой землянке лежим мы с тобой. Город рассыпался; в ливень полуденный Город окутывал нас тишиной. Стой! Я слышу рокот взрывов! Ляг! Хватай винтовку, брат! Вой сирен по всем обрывам Во все уши нарасхват. Поле выжженной полыни Закрывает горизонт. Где же ты, мир во всём мире? Или мир — всего лишь сон?